Читать книгу - "Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова"

— Вот оборот ты завернула, — улыбнулась Лера. — Ты лучше Косте позвони, да-да, позвони и милым, как ты умеешь, ласковым голосочком спроси, как дела, что он ел… и всякое такое. Намекни, что скучаешь… Ну и не набрасывайся на него с порога. Поехали на рынок за свежей колбасой, сделаем ему бутеров с кетчупом, огурчик маринованный… Пусть трескает, а ты его на свою сторону переманивай.

…Серое небо июня накрыло тенью сонный город. Вялые жители покинули несогретые дома и тянутся на работу. Среди них Лера. С трудом удерживает открытыми веки и считает остановки метро. Без обнимашек с Алькой утро не задалось. Она цедила холодный кофе и глаз не сводила с пустого стула, пока радиоточка привычным баритоном не объявила: «Поздравления для мам». В это мгновение Лера разрыдалась и убежала в ванную.

Перешагнув порог триста пятой, она поздоровалась так тихо, что Пётр Миронович не оторвал взгляда от газеты, а на приветствие ответил спустя пару минут, когда его старческий мозг переварил входящую информацию и грустный запах духов, тянущийся шлейфом за начальницей.

От кофе руководитель группы отказалась и припала к монитору. Её здесь нет. Она в офисе Задорожных сражается на шпагах с местным программистом. Светланка прокралась в кабинет полевой мышкой и сбросила плащ, как Василиса жабью кожу. Она вытянула спину и поздоровалась с обратной стороной монитора начальницы. Молчание Валерии Николаевны и кивок пенсионера встретили её.

— Я заварю чай, — промямлила она и села на краешек своего стула. — У меня пирог с корицей.

Лера, уловив ключевое слово из прошлого, тут же перенеслась из турфирмы в свою гостиную. Всё в ней пропитано заботой родителей. Мама печёт булки с корицей, на плите томится какао на сливках, Алла ест и пьёт, закатывая глаза от удовольствия. Папа в смешных шлёпанцах, обшитых малиновой тесьмой, вышагивает из кухни в прихожую и объясняет, как возбуждённый атом под действием электромагнитного поля переходит в состояние с меньшей энергией и испускает фотон, потому что девочки, его дочь и Аллочка, в этом семестре изучают физику лазеров.

Светланка поставила блюдце со сдобой на стол начальницы, но та и пальцем не пошевелила: глядит на экран пустыми глазами, в зрачках синие блики, ногти постукивают по одной клавише «пробел». Подчинённую так и перекосило. Она не бросилась к телефону на сеанс трескотни, а перекинула гребнем чёлку на другой бок и, вооружившись грабельками, окопалась в горшке с диффенбахией, в двух шагах от застывшего монитора начальницы. Два снайперских взгляда сквозь любопытные линзы — и бомба для курилки готова: завотделом спит с открытыми глазами. Вот так, с грабельками в руке, заряженная новым знанием сотрудница сектора информатизации примчалась в машинный зал, и местный эфир загудел.

Новость её не пронзила местное информационное поле, нет. Бомба не разорвалась, а попыхтела ядовитым паром и скончалась на руках другой коллеги, запустившей новость о рокировке в приёмной. Старую секретаршу отправили в отставку. В её царстве водворилась юная студентка заочного отделения экономистов коммерческого вуза. Коллеги в подземелье судили сразу двух секретарш. Аксакалы (вернее, аксакалки) НИИ проводили расследование по теме: почему супруга директора, утвердившая Софью Андреевну на посту первой фрейлины, смирилась с её отставкой? Почему допустила к самому носу своего не в меру ретивого супруга само искушение в белых завиточках и с такой тонкой талией, что душа в пятки уходит — не переломится ли девица пополам?

В результате Светланка забыла о спящей начальнице и, проглотив глоток кофе, отдающего плесенью, умчалась на свой этаж. И заглянула по дороге в приёмную, чтобы лично увидеть новую секретаршу. Лицо ангела в белых завитках ослепило её.

— Вам чего? — произнёс ангел и воспарил над столом. Тончайшая талия и стройные ноги вызвали у Светланки, как только она их увидела, приступ острой зависти. Её посеревшее лицо вытянулось, как убывающий месяц, и она не нашла ничего лучше, чем задать совершенно бесполезный вопрос:

— У себя?

Ангел кивнул.

— Хорошо, — разозлилась Светланка и хлопнула дверью, желая перебить крылья ангелу или повыдёргивать из них перья.

Когда она вползла в родной кабинет, «зава» и пенсионер сидели плечом к плечу и чирикали, листая крымский альбом с фотографиями, который Пенсионер Пенсионерович, как Светка именовала про себя Петра Мироновича, приволок из дому. Он хотел, чтобы Лерочка получила из его уст достоверные сведения о месте отдыха её сына, а заодно можно побывать в прошлом и встретиться в воспоминаниях с друзьями.

Пенсионер Пенсионерович водил пальцами по чёрно-белому глянцу и открывал своей начальнице тайны, скрытые за кадрами его молодости. Запах кофе окутал собеседников и, едва коснувшись Светкиного любопытного носа, тут же размягчил её мозг.

Валерия Николаевна и пенсионер вздрогнули и вытянули шеи, когда за Светланкой хлопнула дверь. Пошатываясь, она добрела до рабочего стола и рухнула на его заваленную бумагами столешницу. Валерия Николаевна и Пётр Миронович переглянулись, и последний, вздохнув, опять погрузился в чтение отложенной газеты.

Светланка обхватила голову руками и всхлипывала. Когда ладонь начальницы коснулась её плеча, она заревела с большей силой.

— Здорова ли ты? — решилась на разговор Валерия Николаевна.

— Я в приёмной была, — по слогам промычала Светланка.

— Аа-а, — протянула Валерия Николаевна. — Неужто Игорь Борисович?

Светланка рыдала, но уже тише и без клокотания.

— Аа-а! — озарило начальницу. — Ты, верно, с новой секретаршей увиделась?

Рыдания осипли и стали едва слышны.

— Света, Света, — с укором сказала начальница и взглядом пробила газетную бумагу. Пенсионер Пенсионерович, как самый смекалистый в группе информатизаторов, поднялся и пошаркал ко выходу.

Светланка замолчала, но головы не подняла.

— Света, — не отступает начальница. — Тебе уж… не восемнадцать, прости. Мы вместе уже восемь лет. Ты пришла к нам маленькой девочкой, но с той поры ты не изменилась. Понимаешь? Годы пролетели, а с тобой ничего не произошло.

Светланка подняла припухшее лицо и с интересом посмотрела на «заву», хлопая отёкшими веками.

— Ты на меня так не смотри, — поспешно заметила начальница. — Речь не обо мне. И… со мной произошло уже всё, что могло произойти. Вот, внимай себе. Ты чего добилась?

— Как? А диплом?

— Да, диплом, — подтвердила начальница и заглянула в щёлки её бесцветных глаз, — и всё. Тебе даже не предложили новую работу, только в трудовую занесли, что ты теперь на одну ступеньку выше. Для этого мы пять лет ломали голову над твоими контрольными? Ты не выросла. Понимаешь? Даже внешность не изменилась. — Валерия Николаевна схитрила, конечно, чтобы поддержать несчастную. После двадцати пяти Светланка чуть раздалась вширь, а на её лбу появились морщины. Одна пролегла между бровей, и, когда Светланка снимала очки, лишняя складка придавала лицу сердитости.